Ф. Энгельс, выступая против социал-дарвинистских искажений становления человечества, писал П. Л. Лаврову: «…Я не могу согласиться с Вами, что «борьба всех против всех» была первой фазой человеческого развития. По моему мнению, общественный инстинкт был одним из важнейших рычагов развития человека из обезьяны. Первые люди, вероятно, жили стадами, и, насколько наш взгляд может проникнуть в глубь веков, мы находим, что так ото и было». Система доминирования у стадных животных и первобытных людей истолковывалась по-разному. Одни исследователи находили в ней состояние полной умиротворенности и гармонии, а другие, наоборот, — непрекращающуюся взаимную вражду. На самом же деле, по всей вероятности, она не была ни тем, ни другим. Поскольку доминирование основано на подчинении одних индивидов другим, оно ущемляет интересы более слабых и тем самым провоцирует их на борьбу за изменение сложившегося положения. В этом аспекте доминирование порождает столкновения и конфликты. Но поскольку эта система создает какой-то порядок удовлетворения потребностей, при котором слабейшие покоряются сильнейшим, она выступает стабилизирующим фактором. В процессе антропосоциогенеза доминирование не исчезает, а переносится в иную социальную плоскость. Ю. И. Семенов, детальнее других проанализировавший процесс перехода от сообщества животных через предчеловеческое стадо к первобытному родовому коллективу, не очень удачно назвал этот процесс «обузданием зоологического индивидуализма». Можно, конечно, назвать поведение вожака павианов, охраняющего свою «гаремную» семью от «холостяков» или вытаскивающего пищу из-за щеки своей же самки, животным эгоизмом, но это именование будет не более чем метафорой.