Табу налагалось на вождей и колдунов, их одежду, пищу, орудия, вполне возможно, для того чтобы избавить лиц, имеющих особый статус в группе, от посягательств. Табуировались также роженицы и все женщины в период менструации. Табуации подвергались тотемные животные и растения. Часто запрещалось их убивать или портить и принимать в пищу. Этот запрет, как мы полагаем, имел единый корень с запретом на убийство и поедание сородича. Тотем располагал тем же ценностным статусом, что и любой представитель своего рода. Табуированный объект не считался злом в собственном смысле. Табу — это не болезнь, не смерть и не стихийное бедствие. Оно является чем-то вроде особой материальной субстанции или силы, присутствующей в некоторых объектах временно, а в некоторых постоянно, и требующей — во избежание губительных последствий — чрезвычайно осторожного обращения. По психологическому содержанию табу выступает как подавленное страхом влечение. Женщина, к примеру, вызывает к себе естественное влечение, но если она табуирована (как родственница, во время родов и менструации, перед охотой и сражением), то это влечение подавляется страхом перед воображаемыми последствиями. Насколько эффективно система табуации регулировала поведение первобытного человека. Частыми ли были нарушения коллективных запретов? При ответе на этот вопрос среди этнографов нет единого мнения. Большая часть их считает, что система табу действовала практически безотказно. В подтверждение приводится общеизвестный пример, когда новозеландский туземец-юноша, съев по незнанию остатки пищи вождя, умер через несколько часов после того, как ему объяснили, что он сделал. Другие этнографы считают, что нарушение табу — вполне обычное явление для первобытного человека, в особенности, если его действия не контролируются никем из сородичей.