Тунеядцы обосновывают паразитический образ жизни тем, что некоторые работники получают зарплату за одну только явку на работу или за перекладывание бумаг из одного места на другое. Спекулянты изображают себя исправителями недостатков в работе торговой сети. Подобного рода взаимные ссылки, может быть, и не заслужили бы особого внимания, поскольку они представляют собой обычную самозащиту, к которой прибегает любое лицо, уличенное в неблаговидных деяниях. Однако в перечисленных аргументах содержится не только самооправдание, но и взаимное стимулирование. Одна форма отклонений своим существованием стимулирует другие формы: хищения стимулируют кражи, спекуляция — хищения и т. д. Под таким влиянием частнособственническими, корыстными ориентациями заражаются не только «отклоняющиеся субъекты», но подчас и вполне нормальные граждане, которые сами не станут покушаться на чужое. У людей может складываться убеждение, кстати, весьма удобное для всяких воров, жуликов и расхитителей, что бескорыстные побуждения невозможны в принципе и ничто на свете не делается даром. Убеждение во всеобщем распространении корыстолюбия наглядно показано в пьесе А. Вампилова «Двадцать минут с ангелом» («Провинциальные анекдоты»). Желание одного молодого человека подарить 100 рублей пропившимся командированным, отдать просто так, безвозмездно, из одного только человеколюбия, вызывает настоящий переполох. Оно воспринимается как безумие, религиозный фанатизм, искусно замаскированное жульничество и даже хулиганство. «Я чувствую, — заявляет один из тех, кому был предложен такой подарок, — возьми я эти деньги — и на мне потом долго будут возить воду».